Помни о смерти, чтобы жизнь имела смысл!



Помни о смерти

 

Все мы рождаемся и входим в земную жизнь на условиях обязательного ухода из нее. Мы знаем точно, что нам отпущено какое-то количество лет, после чего мы вновь куда-то уйдем, по-видимому, туда, откуда в свое время пришли на Землю.

Для одних это другие миры, инобытие, для других — ничто. Как бы мы ни были настроены, но об обязательности ухода из этого мира у нас есть совершенно достоверное знание, и в нем никто не сомневается. Заведомая ограниченность жизни побуждает человека серьезно задуматься о ее смысле и о подготовке к смерти.

Казалось бы, это самая естественная позиция, поскольку она вытекает непосредственно из условий нашего существования. Но, видимо, взглянуть в лицо реальности многим людям настолько страшно, что они предпочитают отворачиваться от этих мыслей, скрывать их от самих себя. Более того, вся наша и западная культура ориентированы на то, чтобы не думать о смерти. Поэтому те, кто боятся вечных вопросов, находят в такой культурной парадигме поддержку и считают себя вправе прятать, как страус, голову в песок.

В действительности мыслей о смерти избежать нельзя, как бы мы того ни хотели, поскольку это единственное, что в нашей жизни со стопроцентной гарантией осуществится. Все мысли о смерти нужны для жизни.

Все остальное может быть, а может и не быть, а тут уж без вариантов. Материалистическое общество лицемерит, когда призывает человека полностью отключиться от подобных мыслей. Если смотреть на этот вопрос непредвзято, со стороны, то кажется странным, что большинство людей не готовятся к самому важному, итоговому событию их жизни.

Чем меньше мы знаем о чем-либо, тем больше боимся этого. И наоборот, то, что нам известно, кажется не таким уж страшным. Еще З. Фрейд установил, что вытесненные в подсознание идеи руководят оттуда нашим поведением как ни в чем не бывало, и даже хуже, поскольку мы уже не в состоянии корректировать их сознанием. Все это в полной мере относится к вытесненным мыслям о смерти.

В нашей культуре сегодня вряд ли найдет поддержку мысль о том, что к смерти надо готовиться, и нам может даже показаться странным, что на Востоке внезапная смерть считалась большим несчастьем. Известный философ Монтень говорил, что он хотел бы умереть за работой. С точки зрения материалиста, это звучит красиво.

Но фактически мы видим желание спрятаться от смерти в привычной деятельности и уйти от налаживания связи между мирами. «Я хочу умереть за работой!» — эти слова можно считать девизом атеистического подхода к жизни. По-видимому, работа здесь воспринимается как спасение от страха смерти — она призвана отвлечь от нелегких, но очищающих душу мыслей.

Однако если исходить из того, что смерть не означает окончания всего и что к ней надо готовиться заранее, то этот внешне красивый тезис становится весьма сомнительным. В другой парадигме восприятия действительности момент ухода из этого мира гораздо важнее, чем любая работа.

Работа является составной частью жизни и имеет смысл, только пока жизнь продолжается. Освобождение от работы, особенно если она была связана с руководящим постом, обычно переживается нелегко. Но в старости необходимо пройти через это и сохранить самоуважение, несмотря на замену прежнего социального статуса более низким статусом пенсионера. Это благоприятно отразится на психическом здоровье пожилого человека, если ему удастся принять такой настрой и относиться к социальным взлетам и падениям не слишком серьезно.

Кроме того, подобный опыт может стать и подготовкой к миру иному, где высокие позиции в иерархии предполагают ответственность, но не дают привилегий. Согласно воззрениям индуистов, последние годы, вместо сожаления об уходящей жизни и связанных с этим страданий, необходимо посвятить размышлениям о прожитом и подведению итогов, а в китайской классификации возрастных периодов, или жизненных циклов, выделяется даже этап познания собственных заблуждений. При таком подходе идентификация себя в старости приобретает смысл.

Очень сомнительно, что атеистическая доктрина может дать глубокое ощущение смысла жизни и счастья. Хотя, как утверждает В. Франкл, смысл жизни, в принципе, можно найти и при атеистическом подходе, но сделать это гораздо труднее, а потому удается не всем. По данным социологических исследований М. Аргайла, верующие люди более счастливы и здоровы.

Трудно не согласиться с К. Юнгом, говорившим, что для психического здоровья лучше видеть в смерти цель, к которой надо стремиться, чем отгонять от себя мысли о ней. Особенно актуальным это становится в конце жизни, ведь духовное здоровье невозможно без перспективы, «прицельной точки в будущем». Во всех мировых религиях есть стоящая над миром цель, следуя к которой человек может прожить вторую половину своей жизни так же целенаправленно, как и первую.

Видеть в одухотворенной смерти цель возможно только в том случае, если к ней иначе относиться и ощущать земную жизнь в ее связи с более широким контекстом, а не в отрыве от других возможных миров. На прожитую жизнь можно смотреть как на заданную и решенную задачу, за которую вскоре предстоит отчитаться.

Наиболее благоприятным периодом для размышлений о смысле жизни является старость. Во многих исследованиях отмечается, что уже в преддверии старости люди в большинстве своем становятся более религиозными, даже независимо от влияния социума. В качестве примера можно привести «отца позитивизма» О. Конта, который в 50 лет сменил свое позитивистское мировоззрение на религиозное.

Очевидно, приближение старости ставит перед человеком новые задачи. Погоня за властью и богатством утрачивает прежнюю значимость, ведь, даже если они будут достигнуты, пользоваться ими он сможет недолго.

В старости очень болезненной становится проблема планирования будущего и связанная с этим проблема смысла жизни. Многие пожилые люди пытаются взглянуть в глаза своему будущему и понимают его неизбежное сужение и ограниченность, если считать теперешнюю земную жизнь единственной.

В нашем обществе принято обходить эти вопросы молчанием, как будто их не существует вообще. В результате каждый решает их на индивидуальном уровне, кто как может, и часто не лучшим для себя образом. Социокультурный норматив «не думать о смерти» приводит только к тому, что эти мысли становятся особенно страшными и поэтому загоняются глубоко в подсознание.

Однако вечные вопросы актуальны не только для старости. Даже если вы молоды и сильны, это еще не значит, что вы неуязвимы для смерти. К ней лучше быть готовым всегда, поскольку неизвестно, когда она наступит.

«Memento mori», — говорили древние, и в этом был глубочайший смысл. Если мы не формально, а действительно глубоко ощущаем ограниченность жизни, мы больше ценим каждое ее мгновение и ничего не откладываем на потом. Ведь этого «потом» может и не быть.

Страх смерти — это и страх перед неведомым. Мы входим во что-то совершенно незнакомое нашему привычному сознанию, в какой-то новый мир. Вероятно, страха перед неведомым полностью избежать нельзя, но его могут хотя бы отчасти уравновесить другие эмоции — противоположно направленные. Например, любопытство, желание раскрыть тайну.

Смысл любого явления можно постигнуть, лишь взглянув на него со стороны. Поэтому смысл нашей жизни может проясниться только при выходе (хотя бы мысленном) за ее пределы. Но именно этого мы больше всего боимся и, не зная достоверно ничего другого, слишком привязываемся к земному существованию.

Социальное устройство побуждает нас заботиться о своем социальном и материальном положении, повышении своего статуса. Многие люди всерьез принимают эти правила игры и проводят жизнь в борьбе за более высокий пост и улучшение материального положения.

Но неизбежность смерти превращает все эти хлопоты в бессмыслицу. Когда приходит пора подведения итогов, эти ценности оказываются мнимыми, они не могут быть фундаментом смысла жизни.

Проходя через земную жизнь, мы должны приобрести значимый для себя опыт — опыт познания, опыт общения и взаимодействия с окружающими людьми. А материальные и социальные ценности могут быть только инструментами и играть подчиненную роль — они необходимы лишь для того, чтобы это удалось осущеcтвить.

Действительно, наше социальное положение во многом определяет наши возможности влияния, круг общения, материальный достаток.

И если, поднимаясь на следующую ступеньку, мы расширяем свой опыт, используем открывшиеся возможности во благо себе и другим, то наша жизнь приобретает смысл.

Если же это является только средством для удовлетворения амбиций, для утверждения себя за счет других, то мы невольно попадаем в «силки дьявола».

В этом случае наше восхождение только кажущееся, и в конечном счете оно не принесет счастья ни нам, ни тем людям, с которыми мы связаны.

Людмила Волынская, кандидат социологических наук Курс лекций «Философия и психология Востока и Запада»


em



Понравилась публикация?Поделитесь в соц. сетях!!!

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
Подписчиков: